Tilda Publishing
Поналетели
Дмитрий Сидоров
Можно ли правоверным иудеям летать в космос, как там соблюдать шаббат, не перестает ли еда быть кошерной, когда попадает на орбиту, и нет ли чего еретического в праздновании дня космонавтики.
Возвращается еврей с первой в истории бар-мицвы на Плутоне, выглядит очень расстроенным, другой еврей его спрашивает:
— Что с тобой? Плохая музыка была?
— Да нет, прекрасных музыкантов позвали.
— Неужели плохо кормили?
— Что ты, еда была неземная!
— Ну, так что тебе не понравилось-то?
— Атмосфера не та.


Главный вопрос: почему космонавты лезут на небо, но не видят там Б-га, да еще и кичатся этим перед всем миром, и не следует ли отрывать им головы и другие жизненно важные органы за такую наглость? Ну, во-первых, не будет же Б-г показываться каждому идиоту в жестянке. Во-вторых, путешествия в космос, строго говоря, есть и в самой Торе: Моисей в книге Бытия и пророк Илия во второй Книге Царств, отправляясь напрямик к Б-гу, летели явно куда-то вверх. А в-третьих, встреча с Б-гом даже для подготовленного человека вещь непростая. Как известно, большой каббалист и один из величайших мудрецов иудаизма Рабби Акива, полностью познав Тору вместе с еще тремя мудрецами (Бен-Азаем, Бен-Зомой и Ахером), вошел в Пардес(1) и там таки увидел Б-га. Соответствующая майса(2) сообщает, что Бен-Азай от лицезрения Г-да умер, Ахер вообразил, будто зло сильнее добра и стал еретиком, Бен-Зома просто сошел с ума, и только Рабби Акива нормально пережил эту встречу и вышел из Пардеса в мире.
Возможно, Б-г не показывается идиотам в жестянках не из снобизма, а в великом милосердии своем.
Мудрецы в Пардесе
Современные мудрецы и знатоки Торы, увидев перемещения за границы неба своими глазами, посчитали необходимым как-то огалахизировать этот момент. Особенно после полетов на Луну — она, несмотря на свой вроде как вторичный по отношению к Солнцу статус, веками сакрализировалась еврейской традицией, в частности заповедью «Кидуш левана»(3). И вот в это священное пространство высаживаются на звездолете какие-то людишки, причем неевреи (вопреки домыслам конспирологов, ни Армстронг, ни даже Фрэнк Борман евреями не были; впрочем, по некоторым особо дремучим теориям, всю высадку снял в Неваде вполне себе еврей Стэнли Кубрик). Так вот, в 1968 году, как раз когда «Аполлон» вплотную подлетел к Луне и в упор ее сфотографировал с обеих сторон, на одном из хабаднических фарбренгенов(4) про это высказался сам Любавический ребе Менахем-Мендл. По словам мудреца, выходило, что это событие лишь подтверждает принцип, сформулированный основателем хасидизма Баал Шем Товом: что бы ни произошло, пытливый ум всегда сможет вывести из этого расширенное понимание своего Б-жественного предназначения.

Ребе этот полет вдохновил на красивую параллель между «Аполлоном», отрывающимся от Земли и пронзающим атмосферную оболочку, и душой человека, так же стремящейся оторваться от своей внутренней «Земли» и упорхнуть в Рай. Мол, некоторые люди довольствуются для этого внутренним самолетом, не могущим преодолевать пределы атмосферы, а надо бы летать ракетой, внутренним «Аполлоном». Как его завести и отправить на метафизическую Луну, ту самую, из «Кидуш левана»? Получить Нобелевскую премию мира, даже когда никто не воюет, заниматься благотворительностью, даже когда нет голода и нищеты, и просвещать, даже когда нет невежества. Вытекающие из этого Небо и Рай в любом случае принадлежат Вс-вышнему. И что с того, что люди высаживаются на гигантские сгустки материи? Пусть себе делают это сколько душе угодно, где тут противоречие?
Любавический ребе потом не раз извлекал Б-жественную мудрость из космонавтики — например, когда обсуждал со своим учеником Вельвлом Грином, видным ученым из NASA, последние космические вопросы и достижения. Существовала такая проблема: для того, чтобы сдвинуть космический корабль с места и отправить его за пределы атмосферы, нужен очень мощный толчок, подпитываемый топливом; чем тяжелее объект, тем более сильного толчка он требует, а раз так, то нужно и больше топлива, — а умещать его где? В большем баке. А чем больше бак, тем больше и вес всей конструкции, и вот опять нам нужен толчок большей мощи — в общем, ничего не взлетит, все тлен. Как решили действовать — гигантский двигатель, поднимающий ракету, преодолевает силу притяжения с помощью гигантского количества топлива, помещенного в самый большой бак; опустошившись, он сразу же отстегивается, и ракета начинает поглощать второй бак, чуть поменьше, который потом тоже выкидывают, а потом третий, и тоже его выкидывают, а потом четвертый, а потом пятый, и так до самого Сатурна. Профессор Грин весь этот механизм знал как свои пять пальцев (и руку приложил к его изобретению), но все равно не мог понять, как связаны топливные баки и служение Б-гу. Ребе объяснил ему, что ракета — это как человеческое дитя. Соска становится не нужна, когда ребенок уже достаточно взрослый, чтобы есть конфеты, конфеты становятся не нужны, когда он садится на велосипед, и так далее — чтобы ребенок в итоге добрался до Сатурна, отжившие свое баки надо уметь отцеплять вовремя. Но еще важнее уметь сразу же подать новый.
Среди всей этой идиллии понимания и принятия имеется и серьезный раввинистический аргумент против исследования космоса: история Вавилонской башни. Вот уж кто полез на небо и был жестоко за это наказан! Однако рабби Наум Рабинович, сославшись на трактат «Санхедрин», объяснил это наказание тем, что вавилоняне с самого начала пытались достичь неба с фигой в кармане. Часть из них просто хотела контрабандой поселиться в Раю, часть хотела не только жить в Раю, но и поклоняться там многим богам (хотя Он — один), а еще часть и вовсе собиралась перебросить на небеса войска, объявить Б-гу войну и убить Его. Так и сейчас: советская космическая программа, усиленно пытавшаяся Б-га в космосе не увидеть, давным-давно прекратила свое существование, а американские астронавты до сих пор летают без особых проблем. Почему? Потому что проявили дальновидность и, впервые подлетев к Луне, послали на Землю с очередного «Аполлона» напоминалку: «В начале сотворил Б-г небо и землю».
А как вести себя простому еврею, если он внезапно оказался в космосе, но его не слишком занимают талмудические хитрости? Как быть с Галахой, с мицвами? Как соблюдать шаббат — по земному времени или по космическому (космолет-то облетает всю Землю за 90 минут)? Как с таким ходом времени отмечать еврейские праздники, частично привязанные к лунному календарю? Как молиться? Не становится ли кошерная еда некошерной, попадая на орбиту? Как на космических станциях преображаются этические заповеди?
Возлюби ближнего своего — это кого? Серого человечка с Нибиру?
Ребром все эти вопросы поставил первый израильский астронавт Илан Рамон, летавший на шаттле «Колумбия» (и, к несчастью, трагически погибший при возвращении на Землю вместе со всей командой в 2003 году). С кашрутом все быстро разрешилось — в американском штате Иллинойс есть компания, производящая кошерную еду в специальных самоподогревающихся запечатанных сумках. А вот с шаббатом и другими праздниками вышло позаковыристее.

Есть даже анекдот про первого еврейского космонавта — возвращается он на Землю с очень опустошенным видом, у него спрашивают: «Что случилось?» — а он в ответ: «Шахарит, минха, маарив, шахарит, минха, маарив!» То бишь утренняя, предвечерняя и вечерняя молитвы

Первый способ решить эту проблему — не летать, то есть, не попадать в такие ситуации, когда все ритуалы невозможно соблюдать. Но так, конечно, нельзя — может, скоро всем придется отправиться куда-то к звездам, и что тогда делать? Второй способ — ритуально освободить еврея-космонавта от всех его иудейских обязанностей. Но так тоже нельзя — а вдруг ему придется отправиться на Марс, и что же, переставать быть евреем лет на пять, а то и на десять?
Картина Андрея Карпова «Еврей на Луне ищет дорогу домой»
Мудрецы задумались. Ребе Давид Хаим из Нетании предложил Рамону соблюдать шаббат каждые девять часов, по 90 минут, и потом опять за работу; не очень продуктивный космонавт получается! Рабби Йонатан Ромейн вспомнил, что существует принцип «Пикуах нефеш», позволяющий не соблюдать шаббат в случае угрозы человеческой жизни. Она в космосе действительно есть, даже в самых современных кораблях и станциях (см. фильм «Гравитация»), но не каждый же миг? А рабби Давид Голинкин предложил Рамону считать время по месту вылета — то есть когда в Хьюстоне шаббат шалом, тогда и у него он должен быть, и так со всеми остальными праздниками. Кстати, евреи Южного и Северного полюса, Норвегии, Швеции, Аляски и Исландии поступали примерно так же, только у них день был длиннее, чем нужно, а в космосе он короче, но проблема-то в целом та же.

Рамон в космосе шаббат, прямо скажем, не соблюдал, зато ел только кошерное, а еще взял с собой маленький свиток Торы и счастливую долларовую банкноту, доставшуюся ему от самого Любавического ребе. Озабоченность астронавта вопросами соблюдения иудейских ритуалов в космосе навсегда внесла его в историю еврейской мысли и даже породила ее отдельное направление — такую специфическую космическую раввинистику.
Илан Рамон (1954–2003)
А рабби Цви Коников считал Рамона примером для всякого еврея: «Он путешествовал со сверхзвуковой скоростью, но всегда демонстрировал способность немного остановиться и все обдумать. В этом и есть вся суть шаббоса».


Что в космосе, что дома.
Tilda Publishing
Подпишитесь, чтобы получать уведомления о новых курсах