Tilda Publishing
Пролетарская поэзия на идише: яркие представители
Еврейские пролетарские поэты писали о трудностях жизни евреев, в частности в Нью Йорке. Это поэзия довольно реалистическая, описывает трудности рабочих, трудности эмигрантов.
Эмигранты работали на тяжелых работах - в потогонных мастерских, где люди работали по 12 часов в сутки. Это поэзия на злобу дня. Так один из «пролитпеновцев» Морис Розенфельд описал пожар на швейной фабрике «Мое место успокоения», оно не переведено на русский:

«Не ищи меня там, где цветут кипарисы,

не ищи меня там, где брызжут фонтаны,

а ищи меня там, где стоят станки, где скрепят зубы, где льется пот,

потому что там мое место успокоения»

Морис Розенфельд (наст. имя Моше-Яаков Алтер, 1862 – 1923) – еврейский поэт. Родился в деревне в семье портного, которая вскоре переехала в Варшаву, а затем в Сувалки, где мальчик несколько лет учился в хедере. Самостоятельно изучил польский и немецкий языки, читал светскую литературу на иврите, увлекался поэзией Э. Цунзера и М. Гордона на идиш, пьесами А.Гольдфадена. Первое стихотворение на идиш написал в возрасте 15 лет. Перебрался в США в 1881 г.; затем уехал в Лондон, где испытывал большие лишения, учился портняжному делу. Здесь сблизился с анархистским рабочим движением. В конце 1886 г. вновь переехал в Америку, где 18 лет работал гладильщиком в портняжных мастерских Нью-Йорка. Стихи того периода приобрели большую популярность среди рабочих, были проникнуты революционным духом. Выступал с чтением стихов в еврейских рабочих клубах. Тяжело заболев, оставил работу гладильщика, жил тем, что разносил книжки своих стихов по домам на продажу.

В 1898 г. вышел сборник стихов «Песни гетто» на идиш с прозаическим переводом на английский; книга получила одобрение американских критиков и была переведена на немецкий, польский, словацкий, венгерский языки, выдержала несколько изданий. Розенфельд написал также либретто для оперы «Дер лецтер коэн годл, одер религион ун либэ» («Последний первосвященник, или религия и любовь»), поставленной в 1896 г. в Нью-Йорке. С этого времени его стихи включаются в поэтические антологии. В поэзию его проникают национальные мотивы, чем были недовольны издатели «Арбейтер фрайнд» в 1899 г.: «Ярый революционер Розенфельд стал плакальщиком Сиона!»

Поэт был полупарализован, ему грозила слепота, однако творческая деятельность продолжалась. До конца своей жизни испытывал сильную нужду, был обладателем сложного характера, ругался и ссорился с редакторами, издателями и критиками. Один из последних прижизненных сборников «Лидэр» («Стихи») был издан в 1920 г. в Советской России. Не считая себя сионистом, участвовал в работе Сионистского конгресса в Лондоне в качестве делегата (1900 г.).

Умер и похоронен рядом с Шолом-Алейхемом на кладбище еврейской бедноты Маунт Кармел в Бруклине. Часть литературного наследия – рукописи и книги – хранились в Институте еврейской пролетарской культуры в Киеве (с 1930 г.). Впоследствии, в ходе разгрома Сталиным еврейской культуры в СССР, рукописи Розенфельда пропали. Наряду с Эдельштадтом и Бовшовером был признан всеми общественно-политическими направлениями на «еврейской улице» как большой авторитет – от коммунистов до сионистов, от анархистов до бундовцев.



Давид Эдельштадт (9.05.1866, Калуга - 17.10.1892, Денвер, штат Колорадо)

Еврейский поэт и публицист, один из классиков пролетарской поэзии на идиш (наряду с анархистами Й.Бовшовером и М.Розенфельдом и социалистом М.Винчевским). Начал писать стихи по-русски уже в возрасте 9 лет, к 12 годам некоторые из них были опубликованы в местных газетах. Позднее уехал из Калуги в Киев. Там он был близок к д-ру Мандельштаму, известному палестинофилу, который помог ему поступить в университет, несмотря на процентную норму. Однако, под впечатлением погрома в Киеве (1981г.), Эдельштадт покинул Россию и переехал в Америку. Его литературный идиш в значительной степени зависел от немецких грамматических форм, первые стихи писал на русском языке и начинал как российский поэт; испытывал большое влияние классической русской поэзии. Кроме стихов, писал политические памфлеты и скетчи. Его революционные песни на идиш пели еврейские рабочие спустя десятилетия после кончины автора. Популярность Эдельштадта в среде еврейских рабочих 1890-х -1900-х гг. была необычайно велика. Писал также прозу (в Российской империи издан посмертный сборник в Варшаве, 1896 г.). В 1910 г. в Лондоне вышел сборник его сочинений. В Буэнос-Айресе, в еврейской анархистской среде, с 1940-х гг. действовала издательская группа его имени. Умер в возрасте 26 лет от туберкулёза лёгких. В России, как автор стихов на русском языке, совершенно забыт. Некоторые его русские стихи включены в еврейские поэтические антологии, выходившие на Западе, и ставшие библиографической редкостью. Типичны для «раннего Эдельштадта» такие строки:



Я женщин не любил. Отдать не умею
Я всей своей любви земному существу.
Я глубоко любил одну только идею
И отдал сердце святому существу.
Я глубоко любил красавицу Свободу,
Она моей души заветный идеал.
И весь отдавшись ейотдался я народу,
Страдая без неёс народом я страдал.

Более известны такие его стихи на русском языке, как «Записки пролетария»:


Ты не зови меня поэтом.
Я - раб бессмысленной толпы.
И слышу в имени я этом
Одну иронию судьбы.
Я не рождён для сладких арий,
Для роз, любви и красоты.
Я не поэт - я пролетарий,
Дитя борьбы и нищеты!
Борьба за хлеб мне служит музой
И ад фабричныймой Парнас.
Больная грудь под чёрной блузой -
Вот славный памятник для нас!..
Вот наша сладкая отрада,
Плоды мучительных трудов,
Потоки слёз, крови и яда -
Вот сладкий нектар для рабов.

ПОРТНОЙ

Привычно, тихомолком,
Согбенный и седой,
С дрожащею иголкой
Сидит старик портной.
Он отдыха не знает:
Все ночи напролет
Он плачет, он вздыхает,
Кроит, точает, шьет.
Он думает с тоскою:
«Я — бедный человек,
Ни хлеба, ни покоя
Не заслужил за век».
Передохнуть минуты
Нельзя ему никак:
Необходим кому-то
На завтра новый фрак.
Должна обнова гладко
Сидеть, как никогда,
Не там примнется складка,
Пошивщику беда!
Все франта молодого
С пристрастьем оглядят,
Но о слезах портного
Подумают навряд.
Усталый и несытый,
Он впопыхах идет.
Заказ, по мерке сшитый,
Портной в руках несет.
Но как дождаться платы,
Когда готовый фрак
На щеголе богатом
Чуть-чуть сидит не так.
Старик портной съестного
Домой не принесет.
Сиди с иголкой снова
Все ночи напролет.
He есть детишкам сладко,
Не пить им молока,
На новом фраке складка
Топорщится слегка.
Ах, дети, плачьте тише,
Поймите наконец,
Что фрак чуть-чуть не вышел
Стал старым ваш отец.
Ах, франты, право слово,
Не слезы ли портных
Горят на ваших новых
Одеждах дорогих?

МОЕ ЗАВЕЩАНИЕ

Когда умру, друзья, то вскоре
К могиле, чтя мой вечный сон,
Вы принесите флаг, который
Рабочей кровью обагрен.
Под ним — не песней поминальной,
А гимном вспомните меня,
Что прозвучит, как звон кандальный,
России рабство прокляня.
И гимн «В борьбе», что мною сложен
Во имя лучших вольных дней,
Услышу в гробе я, быть может,
Как звон спасительных мечей.
Освободительного боя
Услышу я последний гром,
И с просветленною душою
Мы песню громче запоем.
Йосеф Бовшовер (30.09.1873 - 25.12.1915)

Еще один представитель пролетарских поэтов — звезда в плеяде рабочих поэтов Америки, писавших на идиш. Родился в Любавичах, Могилёвской губернии, в семье религиозных деятелей. Учился в хедере. Испытывал большое влияние крайне религиозной семьи отца. Работать начал в раннем возрасте. В возрасте 18 лет, в 1891 г., прибыл в США. Вначале, как и большинство еврейских иммигрантов, работал в производственной сфере: был фабричным рабочим. Изучал английскую литературу, посещал лекции в Йейльском колледже в Нью-Хейвене. Публиковал стихи анархистского содержания, скетчи, зарисовки, статьи в еврейской рабочей прессе. Испытывал большое влияние поэзии Д. Эдельштадта, Мориса Винчевского, Мориса Розенфельда, а также произведений Г.Гейне и Уолта Уитмена, книг библейских пророков. Известен, прежде всего, стихами социально- революционной направленности, обращёнными к еврейским рабочим массам. Уже в возрасте 22 лет почувствовал первые признаки надвигавшегося безумия, начиная с 1899 г. находился под наблюдением психиатров. Тем временем перевёл на идиш «Венецианского купца» Шекспира. Под псевдонимом Бэзил Даль опубликовал 11 поэм на английском языке. Последние 15 лет жизни провёл в доме для душевнобольных.

К ВЕТРУ

Мои слова, их жар и трепет,
О ветер, унеси с собой.
Они подобны черным углям,
В которых скрыт огонь живой.
Неси к сердцам, в неволе ждущим,
Когда придут свободы дни,
Слова, исполненные жара,
В сердца живые зарони.
А если в жилах кровь уснула —
Ее волнуй, ее буди,
Чтоб кровь горячая пылала
Свободы пламенем в груди!

РАБУ

Когда я гляжу на жестоких господ,
Гнетущих тебя, страстотерпца,
Рождается гнев — он растет и растет,
Как пламя, из самого сердца.
Пожар, о расплате, о мести крича,
В полнеба горит и дымится;
С землею сровнять я готов палача,
Который над слабым глумится.
Но если ты, раб, притерпелся, застыл
И медлишь уйти из неволи, —
В душе остывает неистовый пыл,
Смеюсь я и плачу от боли…

РЕШИМОСТЬ

Жаждет мир покоя, сна —
Мне ж дорога суждена!
Целовало меня зло,
Сердце кровью изошло;
Все терпел упрямо я,
Рана зажила моя.
В мире, что с бедой знаком,
Стану светлым маяком,
Буду я в ночи светить,
Чтобы спящих разбудить…

ОН УШЕЛ

Оба немо неподвижны,
В зале тает тишина,
Меж гардинами неслышный
Луч крадется от окна.
Оба немы. Взор смятенный
Гаснет, мучимый мольбой.
Поняла, пошла смиренно
И рояль открыла свой.
«Восемь мучеников» нежно
Заполняют грустный зал.
Танец пальцев безмятежный
Он в молчанье наблюдал.
Доиграла. И сомкнулась
Тишина, упав на пол,
От рояля отвернулась,
В зале пусто — он ушел.



Использованы материалы:

Антология. Поэзия народов СССР XIX — начала XX века
Гончарок, М. «Пепел наших костров». Очерки истории еврейского анархистского движения.

Узнайте больше
Tilda Publishing
Подпишитесь, чтобы получать уведомления о новых курсах